Новости

«С БАРХИНЫМ БЫЛО КОМФОРТНО ФАНТАЗИРОВАТЬ»

Сегодня, 19 ноября не стало легендарного театрального художника Сергея Михайловича Бархина. Коллектив Малого театра глубоко скорбит и выражает свои искренние соболезнования родным и близким Сергея Михайловича. С именем Бархина связано несколько ярких страниц нашей истории, в его оформлении шли спектакли «Ревнивая к самой себе», «На всякого мудреца довольно простоты», «Царь Иудейский» и, конечно, «Маскарад» с Борисом Клюевым в роли Арбенина. О работе над этим спектаклем мы попросили рассказать режиссера-постановщика Андрея Житинкина.

Мне посчастливилось сделать с Сергеем Михайловичем Бархиным его последний спектакль в Малом театре – «Маскарад» по Лермонтову. Бархин всегда работал только с великими режиссёрами, долгие годы был главным художником Большого театра, поэтому я был счастлив, когда он дал согласие. И дал согласие не просто так: ему очень хотелось выпустить спектакль к 200-летию своего любимого поэта. Именно Бархин решил подчеркнуть шотландские корни Лермонтова. Так в сцене бала и маскарада появились килты, поскольку для него был принципиален этот мотив. Кроме того, Сергей Михайлович очень хотел, чтобы Арбенина сыграл Борис Клюев, потому что они дружили. И мне Бархин всё время говорил: «Как жаль, что такой выдающийся актёр сейчас известен благодаря телесериалам, и, возможно, никто не понимает уровня его дарования».

Сергей Михайлович был очень счастлив на премьере. Он ведь придумал достаточно сложный макет, и я помню, как на банкете Бархин подчеркнул, что только мастерские Малого могли выполнить такую непростую сценографию.

Как художника его все очень любили, он был бесспорным авторитетом. Бархин – человек парадоксального мышления, энциклопедически образованный, с афористическим складом ума и невероятным чувством самоиронии. Хотя у него есть все самые высокие звания нашей страны, Сергей Михайлович никогда этого не подчёркивал, он был предельно демократичен. Он мне иногда напоминал лорда, денди – жилетки, бабочки... В последние годы, когда начались проблемы с ногами, очень полюбил трость. Это был персонаж из Оскара Уайльда.

- Вам легко работалось с Сергеем Михайловичем?

- Очень, потому что с ним было комфортно фантазировать. Бархин ведь не просто художник или художник-сценограф. Я бы сказал точнее – он автор пространства. И Бархин, кстати, всё время говорил, что это следующий для художника шаг. Он подчёркивал, что создаёт не декорацию и даже не сценографию, а особый мир, в котором, конечно, невероятно комфортно работать режиссёру. Вот мне было очень комфортно, потому что он придумал не только декорацию, но и мебель, и реквизит, то есть действительно создал всё, вплоть до антикварного письменного прибора – Бархин сам выбрал, какой надо купить и поставить на стол Арбенина.

- Вы упомянули, что он имел отношение и к костюмам, то есть получается, что Бархин зашёл на территорию Славы Зайцева. Вячеслав Михайлович был не против?

- Сергей Михайлович сразу сказал: «Я поговорю со Славочкой». А поскольку они оба – академики Академии художеств в Отделении театрально- и кинодекорационного искусства, то часто пересекались на заседаниях. Так вот, как только Бархин дал согласие, он мне потом перезвонил и рассказал, что они с Зайцевым сидели у Церетели на заседании, и оттого, что было нечего делать – шло какое-то официальное мероприятие, – обсуждали «Маскарад». Слава всегда любил неожиданные костюмы, и когда Бархин предложил вытащить шотландские мотивы, Слава тут же сказал: «Ой, килт!» Так и появились эти маскарадные наряды.

Материал подготовила Ольга Петренко


Дата публикации: 19.11.2020