Новости

ТАЙНА СЧАСТЛИВОГО СОЮЗА: ЕЛЕНА ШАТРОВА И НИКОЛАЙ РАДИН

К 125-летию со дня рождения Елены Митрофановны Шатровой (1892 – 1976) и к 145-летию со дня рождения Николая Мариусовича Радина (1872 – 1935)

Они были одной из самых знаменитых и талантливых театральных семей. Опытными мастерами они пришли в Малый театр в 1932 г. На прославленной сцене Н.М. Радин выступал 3 года и успел сыграть всего 8 ролей, в то время как за 34 года сценической деятельности – около 450 ролей. Е.М. Шатрова служила в Малом театре 44 года и сыграла 42 роли, в то время как за всю жизнь – более 300 ролей. Свои мемуары она назвала «Жизнь моя – театр».

«Я смущаюсь своими годами,
но пока есть капля силы, я буду пить свое настоящее счастье, благословляя тебя за то, что ты дала мне его».

Из письма Н.М. Радина Е.М. Шатровой.
5 января 1916 г.

Николай Радин был старше своей избранницы почти на 20 лет, более 20 лет продолжался их сценический дуэт и около 20 лет – семейный союз. Они познакомились в Киеве в труппе видного провинциального режиссера и антрепренера Николая Николаевича Синельникова. С апреля 1913 г. Елена Шатрова была замужем за его старшим сыном, Николаем Николаевичем Синельниковым-младшим. Николай Радин состоял в гражданском браке с Натальей Лисенко, актрисой театра и кино, которая в 1920 г. вместе с новым мужем Иваном Мозжухиным эмигрировала во Францию.


Осенью 1913 г. Радин был введен на роль Тригорина в спектакль «Чайка» А.П. Чехова, где Шатрова играла Нину Заречную. Но молодой актрисе было трудно с ним играть, так как «Тригорин смотрел в глаза Нины слишком по-радински».
В 1915 г. Радин написал ей: «Завтра ровно два года, как мы играли в первый раз Чайку. Я помню поцелуй, помню твои глаза. Я часто думаю о том, что наша любовь удивительно красива».


Высокий, стройный, черноглазый брюнет, элегантный и обаятельный, с легкой, почти постоянной улыбкой на смугловатом лице, благодаря приподнятым вверх уголкам тонких губ, поразил ее своей «сверкающей красотой», остроумием, но более всего – естественной манерой произнесения текста на сцене. Он казался ей «человеком из сказки» благодаря его умению перевоплощаться в образ до неузнаваемости.


Неожиданное предложение Радина замужней женщине: «Поедем венчаться!», – она обратила в шутку. Лёлю Шатрову он называл «веточкой ландыша». Первый его подарок как анонимное подношение после спектакля – брошь в виде золотой веточки ландыша с брильянтовыми цветочками. Он любил дарить ей ландыши, посылал открытки с ветками, букетиками, корзинами ландышей, а также ландышами и фиалками, ландышами и незабудками. Сохранились многочисленные, пронумерованные письма-дневники Радина. Каждый день убористым почерком на 4 – 8 страницах голубой бумаги он писал ненаглядной Веточке о своей любви безграничной, безмерной и, главное, первой подлинной в его жизни.


В октябре 1915 г. Радин умолял: «Скажи, что ты не можешь жить в разлуке, что ждешь праздника нашей любви, нашей свадьбы, что веришь, как я в настоящее наше счастье, в нашу нежную дружбу. Ведь все, что я предсказывал для нас – все осуществляется – и наше сближение и эта красота, которой полно мое существо, рвущееся к тебе и изнывающее от тоски».


Их встреча была судьбоносной. Но Шатрова не могла решиться сразу на кардинальное изменение своей жизни. Иногда они встречались, вместе играли в гастрольных спектаклях. По контракту она продолжала служить на юге, а он закидывал ее письмами и срочными телеграммами из Москвы. В январе 1916 г. Радин написал: «Милая, родная, ты хочешь нашего счастья? Ты хочешь не только получать его от меня, но и давать его мне? Ты чувствуешь, ты понимаешь, каким оно может быть глубоким, внутренним, настоящим, большим при внешней, простой, обыденной форме!! Душа дрожит, сердце бьется – такая волна любви охватывает меня. Как хорошо, что – хоть как исключение, но душа человека может подниматься до такой высоты чувства!».


Венчание Шатровой и Радина состоялось 9 октября 1916 г. Режиссер Н.Н. Синельников любил Шатрову и Радина, высоко ценил их талант и простил их обоих. Радина он называл своим любимым учеником и другом. А Н.Н. Синельников-сын, с которым Шатрова была ранее обвенчана, всю официальную «вину» перед церковью взял на себя. В 1919 г. его смертельно ранили на дуэли.


Радин любил свою избранницу всю жизнь. «Тебя нет со мной, и я не живу – я все время мучаюсь разными мыслями. Это ужасно. Я не знаю, что отдал бы за один твой поцелуй – это так, именно так, несмотря на 8 лет моей любви и приближающийся мой полувековой юбилей жизни», – писал он ей в августе 1922 г.
27 января 1917 г. по старому стилю у Шатровой и Радина родилась дочь Марина. В 1923 г. она скончалась от туберкулезного менингита. Смерть любимой дочери вызвала длительное охлаждение отношений между супругами. Больше детей ни у Шатровой, ни у Радина не было. У Елены Митрофановны были племянники и племянницы, которым она помогала.


Лёля Шатрова происходила из многодетной крестьянской семьи. Она мечтала о театре с 11 лет и еще ученицей Санкт-Петербургской женской гимназии принцессы Ольденбургской приняла твердое решение стать актрисой.


Когда до выпуска из гимназии оставалось еще два года, девушка записала в своем дневнике: «Когда мать сказала, что она не пустит меня на репетицию и в театр, мне захотелось крикнуть: "А я пойду! И я буду актрисой!" К чему жить, если не быть на сцене».
В 1909 г. Шатрова поступила в только что основанную частную Школу сценического искусства в Санкт-Петербурге. Ее преподавателями были А.П. Петровский, С.И. Яковлев, А.А. Санин. В школе ее увидел знаменитый немецкий режиссер Макс Рейнхардт и пригласил в свою труппу. Однако ее любимый учитель А.П. Петровский сказал: «Ты русская и должна работать в России». В 1912 г. по окончании школы она приняла приглашение Н.Н. Синельникова вступить в харьковскую труппу. Служила у него в Харькове и Киеве четыре сезона и сыграла 58 ролей.


Радин окончил юридический факультет Санкт-Петребургского университета в 1900 г. Сначала был актером-любителем, играл на клубных сценах и уже как актер-профессионал выступал в гастрольной труппе В.Ф. Комиссаржевской (1902 – 1903). Актерское мастерство он совершенствовал в театре Корша под руководством режиссера Н.Н. Синельникова в 1903 – 1908 гг. Настоящая фамилия Николая Радина по матери Казанков. Радин – его сценический псевдоним, от слова «радость». Он был блестящим исполнителем комических ролей. Его талант был жизнерадостным и полным солнечного света. С.Н. Дурылин называл его «великолепным мастером радости» и «виртуозом сценической речи». У него была кристально четкая дикция, легкость тона, быстрая манера подавать фразу чеканной скороговоркой, как бы бросать ее, великолепные и неожиданные интонации, создававшие иллюзию подлинной импровизации.


Несравненный исполнитель героических и характерных ролей, Радин бесподобно носил театральный костюм. Актеры учились у Радина искусству «носить фрак». Он отличался редким актерским обаянием, благородной простотой и изяществом. Радин все роли играл ясно, изумительно легко и свободно, хотя на самом деле в силу своей артистической скромности и критического отношения к своему творчеству часто терзался сомнениями, был не уверен в себе и даже испытывал полное разочарование. Друг семьи актер В.О. Топорков, пытаясь определить особенность мастерства Радина, отмечал, что «чрезвычайно трудно передать словами все очарование, всю тонкость, изысканность, виртуозность и жизнерадостность этого замечательного артиста».


«Французское изящество речи и жеста, гасконская искрометная веселость, чувство художественной меры» у Радина, как отмечал С.Н. Дурылин, – это «достояние Петипа». Николай был сыном Мариуса Мариусовича Петипа, известного актера-гастролера и премьера Александринского театра. Радин – внук великого русского балетмейстера, француза по происхождению, Мариуса Ивановича Петипа. Мариус Иванович признал своего внебрачного сына Мариуса и дал ему свою фамилию, а драматический актер Мариус Мариусович Николая не усыновил. Однако талантом сына он восхищался и часто играл вместе с ним в одних спектаклях на провинциальной сцене. Радин очень любил свою мать, происходившую из крестьян, Марию Ивановну Казанкову, которая последние годы постоянно жила с ним. В молодости она работала служанкой владелицы швейной мастерской Терезы Карловны Бурден, матери М.М. Петипа.


Б.И. Равенских в своей статье «Современна всегда!» писал о любви многих людей разного возраста, особенно молодежи, к Е.М. Шатровой: «Всем известны ее ум, обаяние, лукавство, я бы сказал, озорство и какая-то редкостная женственность». Сценические создания актрисы отличались внутренней чистотой, свежестью и непосредственностью, мягкостью и изяществом, лиризмом и одухотворенностью, задушевностью и теплой женственностью. Талант Шатровой был также, как и у Радина, светлым, солнечным, праздничным, искристым. Ее пластика отличалась французским изяществом формы и красотой движений. Ей легко удавались комические и драматические роли. У Шатровой был выразительный звонкий голос и отличающая мелодическим разнообразием сценическая речь.


Николай Радин оказал большое влияние на Елену Шатрову. Он был не только любимым человеком, мужем, другом, несравненным партнером по сцене, но и требовательным режиссером, мудрым руководителем и педагогом-наставником. Филигранное комедийное мастерство у Радина и Шатровой сочеталось с психологической глубиной, предельной искренностью, яркостью и жизненностью характеров. Любимцы театральной публики восхищали высоким мастерством диалога, который то плелся как драгоценное кружево, то становился стремительным, отточенным диалогом-поединком.


С 1917 г. они вместе работали в Москве. Где бы они ни служили – в труппе Н.Н. Синельникова, Московском драматическом театре Суходольских (в здании «Эрмитажа»), Краснодарском драматическом театре, в театре МГСПС, в театре бывш. Корша, называвшемся после революции Московский драматический театр «Комедия», – они всегда были премьерами. Радин несколько лет был режиссером и художественным руководителем театра бывш. Корша, где он собрал превосходную труппу. В 1925 г. Радину было присвоено звание заслуженного артиста РСФСР.


Супружеская пара поражала своим превосходными любовными драматическими дуэтами-диалогами: Катарина и Петруччио, Беатриче и Бенедикт («Укрощение строптивой», «Много шума из ничего» У. Шекспира), Роксана и Сирано («Сирано де Бержерак» Э. Ростана).
П.А. Марков подчеркивал, что сложный юмор и тонкая ирония таких авторов, как О. Уайльд и Б. Шоу, были «органически сродни Радину». Радин – первый исполнитель роли профессора фонетики Генри Хиггинса на русской сцене, Шатрова была одной из первых и блистательных исполнительниц роли уличной продавщицы цветов Элизы Дулитл («Пигмалион» Б. Шоу). В.А. Филиппов видел Радина в роли Хиггинса с тремя партнершами и отмечал: «Неповторимым художественным наслаждением было не только смотреть Радина в этой роли, но и наблюдать в каждом следующем спектакле изменения отдельных деталей, и прежде всего совсем иные речевые краски, особенно пленявшие, когда его партнершей была Шатрова».


Одной из удачных ролей Шатровой стала молодая, легкомысленная парижанка Жоржина, влюбившаяся в стареющего донжуана, в спектакле «Золотая осень» Ж. Кайяве и Р. Флерса. Радин создал в этом спектакле один из своих знаменитых шедевров – благородного, пленительного, элегантного графа де Ларзака, впервые в жизни полюбившего по-настоящему. «Да, он очень умел передавать на сцене обаяние зрелого мужчины, уже переходящего в пожилой возраст. Его герой знал мастерство соблазна и в то же время свысока подтрунивал над самим собой, над взрывом поздних страстей, над приближающейся старостью, но уже грустил по ушедшей и невозвратимой юности».
В пьесе-диалоге Л. Вернейля «Ложь», требующей большого драматического напряжения актеров, не покидающих сцены в течение трех действий, Шатрова исполнила роль Жермен, утаивающей свое прошлого из любви к мужу, а Радин – ее мужа Мориса, любящего жену и разоблачающего ее ложь и предательство. Летом 1929 г. они гастролировали с этим спектаклем во многих городах страны.


Другом семьи стал Алексей Николаевич Толстой. Он очень любил Радина, талант которого был ему близок. «Радин до конца, до предела почувствовал и передал главного героя творчества Толстого тех лет», – писал П.А. Марков. Артист «с разящей силой и жалостью, душевной глубиной и горькой усмешкой» исполнял роль азартного картежника, жалкого, нищего дворянина, никчемного князя Бельского в «Касатке». Шатрову Толстой считал лучшей исполнительницей Маши, певицы из шантана с прозвищем Касатка. Вместе они играли и в «Горьком цвете» А.Н. Толстого, где Радин создал сложный образ беспомощного, опустошенного и поблекшего избалованного барина Драгоменецкого, а Шатрова сыграла роль скромной, впечатлительной, горячо любящей провинциальной девушки-портнихи Лизы.


«Коллектив Малого театра сразу признал Н.М. Радина за "своего", – свидетельствовала Е.Д. Турчанинова, – Он был наш. И актеры старшего поколения находили в нем много общего с А.П. Ленским и А.И. Южиным по высоте мастерства».
В Малом театре в возобновленном спектакле 1932 г. «Стакан воды» Э. Скриба Николай Радин блеснул в роли английского лорда, хитрого, веселого и остроумного Болингброка, истинного джентльмена, изысканно вежливого и по-французски галантного и грациозного. Радин давал стиль автора французской комедии. Публика вызывала Радина даже среди актов, не давая ему говорить. Эту поистине совершенную роль своего репертуара Радин впервые сыграл еще в 1912 г. в Киеве в свой бенефис. До Радина на сцене Малого театра эту роль исполнял А.И. Южин, после Радина – М.Ф. Ленин.


Как свидетельствовал С.Н. Дурылин: «Радин точно подлил шампанского в старый «Стакан воды»: его влага стала искрометной».
Е.Д. Турчанинова отмечала: «Диалоги Радина в роли Болингброка были мастерски изощрены – они сверкали, ослепляли тысячью интонационных неожиданностей». Это была последняя комическая роль Радина, великолепный праздник его мастерства, где он всепобеждающе продемонстрировал свой зрелый талант, свой безупречный «радинский стиль». Много лет назад роль молоденькой Абигайль исполняла в «Стакане воды» Шатрова, которая в дуэтах с Радиным – Болингброком не могла скрыть на сцене своей влюбленности в него.


Елена Шатрова уже после Радина была введена в спектакль Малого театра на роль гордой, властолюбивой и надменной интриганки герцогини Мальборо. С 1939 г. она стала также играть роль доброй и слабохарактерной королевы Анны поочередно с ролью герцогини. До Шатровой эти роли играли Е.К. Лешковская (герцогиня), М.Н. Ермолова и А.А. Яблочкина (королева). Вместе с Шатровой роль герцогини играла Е.Н. Гоголева, а роль королевы – Н.А. Белевцева. Шатрова стала первой актрисой в Малом театре, которая играла один вечер роль герцогини, а другой вечер роль королевы. Высокое мастерство позволяло ей почти не менять грим, но при этом создавать самобытные образы. Исполняющий роль Артура Мешема в этом спектакле М.М. Садовский отмечал: «Женственность и темперамент отличают Шатрову во всех ролях… Но природа женственности и темперамента в этих двух ролях была различной. Женственность герцогини выражалась в притягательной пластике. В глазах ее таилась страсть. Даже голос ее был полон очарования и силы. Женственность королевы была совсем другой по своей природе – глаза королевы сияли чистотой, любовью, надеждой, в голосе звучали то ноты жалобы, то просьбы, то покорности, а вся ее пластика была застенчивой и робкой. Если герцогиня Шатровой охотилась за своей жертвой, то ее королева ждала момента, когда сама станет жертвой».


В этом описании видна «радинская» актерская школа. Исследователь творчества Радина С.Н. Дурылин отмечал, что Радин давал «образец перевоплощаемости, построенной не на смене гримов и костюмов, а на труднейшей смене речевых укладов и психологических рисунков».
Шатрова с нетерпением ждала премьеры и не любила срочные вводы в готовый спектакль, хотя никогда не отказывалась от них. Долгое время в Малом театре ее занимали исключительно на вводах. Первой ее ролью стала Лидия Чебоксарова в «Бешеных деньгах» А.Н. Островского (1933 г.), одна из лучших ее ролей, которую Радин назвал «громадной победой». Она создала правдивый образ молодой женщины, полной жажды легкой жизни, любительницы праздности и роскоши. Однако беспокойный Радин не был доволен тем, что Шатрову не занимают в новых постановках и в 1934 г. даже вел переговоры с Ленинградским академическим театром драмы о возможном переходе. Последний раз Радин выступал на сцене 30 ноября 1934 г. После смерти мужа Шатрова сказала себе, что нашла свой театр, свой дом и останется в нем навсегда. И она стала одной из первых артисток Малого театра.


Лучшая роль Шатровой в репертуаре Островского – это роль Евлампии Николаевны Купавиной в комедии «Волки и овцы», которую она играла еще в труппе театра бывш. Корша с 1928 г. В Малом театре Шатрова играла роль Купавиной в трех разных постановках: К.П. Хохлова (1935), Л.А. Волкова (1941), П.М. Садовского (1944). Но только работа с Волковым и Садовским принесла ей подлинное творческое удовлетворение. П.М. Садовский говорил: «Она дышит Островским, у ней дыхание в роли по-Островскому». Актриса выдвинула совершенно неожиданный образ красивой, веселой, приветливой и душевно богатой женщины на первый план, сделав его едва ли не самым значительным во всем спектакле. Ее Купавина – это светлая, доверчивая, чистая, простодушная и бесхитростная влюбленная женщина с добрым сердцем, наделенная тонким юмором, которая знает, к чему приведет ее роман с Беркутовым. Роль Беркутова в 1934 г. репетировал Радин, но тяжелое заболевание не позволило ему больше выступать на сцене.


С.Н Дурылин отмечал: «За всю сценическую историю спектакля «Волки и овцы» (не в одном Малом театре) Купавина Шатровой – лучшее исполнение этой роли, наиболее тесное приближение к глубокому замыслу Островского».
Много лет играла она Купавину. В 1952 г. состоялось 400-е представление спектакля «Волки и овцы». Последний раз Шатрова выступила в роли 35-летней вдовушки на гастролях в Рязани в 1967 г., после более чем 12-летнего перерыва, в связи с внезапной болезнью исполнительницы этой роли И.А. Ликсо. Шатрова сыграла подряд три спектакля на пороге своего 75-летия.


А.Н. Островский был ее любимым драматургом. А самой любимой ролью стала изящная и капризная молодящаяся светская львица Клеопатра Львовна Мамаева в комедии «На всякого мудреца довольно простоты», на которую она была введена в 1940 г. из-за несчастного случая с А.А. Яблочкиной, первой исполнительницей роли в постановке П.М. Садовского. А.А. Яблочкина, извинившись за срочный ввод, не только уступила Е.М. Шатровой свою любимую роль, но и помогла ей в работе над ней. Старики Дома Щепкина и Островского признали актрису Шатрову своей. В дни юбилейных торжеств 1949 г. в связи со 125-летием Малого театра она призналась: «Чувствовать себя частицей живого огромного существа по имени Малый театр доставляло радость несказанную».


В 1952 г. на Центральном телевидении появились фильмы-спектакли Малого театра с Е.М. Шатровой в ролях Купавиной и Мамаевой.
В репертуаре Островского в Малом театре она с успехом выступала в ролях Коринкиной, Кукушкиной, Феклушы, Аполлинарии Панфиловны Халымовой, Мавры Тарасовны Барабошевой («Без вины виноватые», «Доходное место», «Гроза», «Сердце не камень», «Правда – хорошо, а счастье лучше»). Когда 30 сентября 1972 г. Малый театр отмечал 80-летие со дня рождения Е.М. Шатровой и 60-летие ее творческой деятельности, она исполнила роль Чебоксаровой-матери в комедии Островского «Бешеные деньги».


Среди ее бесспорных актерских удач на сцене Малого театра: гордая и властолюбивая польская аристократка Марина Мнишек («Борис Годунов» А.С. Пушкина), капризная и самоуверенная Наталья Дмитриевна и старая гнягиня Тугоуховская («Горе от ума» А.С. Грибоедова), жеманная и приятная во многих отношениях городничиха Анна Андреевна и жена унтер-офицера («Ревизор» Н.В. Гоголя), продажная стяжательница генеральша Вера Алексеевна Стессель («Порт-Артур» А.С. Степанова и И.Ф. Попова), светская сплетница герцогиня Бервик («Веер леди Уиндермиер» О. Уайльда), скаредная Зинаида Саввишна Лебедева, прозванная Зюзюшкой («Иванов» А.П. Чехова), темная, неграмотная, домовитая деревенская баба Матрена («Власть тьмы» Л.Н. Толстого), бодрая и энергичная тетя Саша («Так и будет» К.М. Симонова).
Шатрова ценила режиссеров умных, талантливых, требовательных: Л.А. Волкова, К.А. Зубова, Л.В. Варпаховского, Б.И. Равенских.


Последней ролью стала хитроватая сваха и сводня Василиса Волохова в трагедии А.К. Толстого «Царь Федор Иоаннович» в постановке Б.И. Равенских (1973). Режиссер назвал Шатрову своей актрисой, хотя она играла всего в двух его спектаклях. Он писал: «Актерский талант Е.М. Шатровой, ее профессионализм для меня – идеальное воплощение старой русской школы актерской игры. Мастерица создавать образы подлинно народные, русские, она достигает этого путем внутреннего перевоплощения в образ и детально, филигранно отделывает внешний рисунок роли. Личность самой актрисы – личность культурного, умного, богатой души человека – всегда просматривается в созданных ролях, и это придает им внутреннюю наполненность, сложность, убедительность».


После смерти Радина Шатрова прожила долгую жизнь. Она опять была замужем, но ее муж не был человеком театра.


В 1937 г. ей было присвоено почетное звание заслуженной артистки РСФСР, в 1949 г. – звание народной артистки РСФСР, в 1968 г. она получила почетное звание народной артистки СССР. За исполнение главных ролей в пьесах советских авторов в 1948 – 1949 гг. Шатрова получила две Сталинские премии первой степени (Милягина – «Великая сила» Б.С. Ромашова, Гринёва – «Московский характер» А.В. Софронова).


Шатрова вела активную общественную работу, была членом Московского комитета РАБИС, Совета ЦДРИ, Совета Дома Актера ВТО, заместителем председателя Президиума Совета ВТО, председателем Центральной социально-бытовой комиссии ВТО, с 1957 г. депутатом Верховного Совета РСФСР двух созывов.
Театр всегда оставался главным делом ее жизни. В своих воспоминаниях Елена Шатрова с потрясающей откровенностью написала: «За пятьдесят лет по моей болезни ни разу не отменяли назначенного спектакля. Я играла с температурой сорок и в ознобе лихорадки. Умирала моя дочь – я играла, умирала свекровь – мы с Николаем Мариусовичем играли, умирала мать – я спешила на спектакль…».


Согласно завещанию Николая Радина, она бросила его прах в воду, но горсточку пепла захоронила на Ваганьковском кладбище. На их могиле общий памятник. Плиту венчает скульптурная голова Шатровой, чуть ниже на мраморном постаменте высечены три веточки ландыша.
«Моя душа прильнула к твоей душе и если бессмертна душа, то и любовь моя бессмертна…», – это слова из письма Николая Радина Елене Шатровой.


Надежда Телегина, "Малый театр", №6-7 2017


Дата публикации: 14.02.2018