Новости

​ЖИЗНЬ ПО ЦЕНЕ ТРАМВАЙНОГО БИЛЕТА

Разбитое пианино надрывается блюзом. Трамвайные пути ведут в квартал красных фонарей да на кладбище. Новый Орлеан – руины колониальной пышности, город Луи Армстронга и креольского джаза...

«Трамвай „Желание”» Малого театра начинается чуть иначе, чем пьеса Теннесси Уильямса. Нет Стэнли с куском мяса к ужину – добычей настоящего мужчины. Но накал чувственности на сцене даже выше, чем в тексте. Телесной, грубой простотой бьют в глаза голые колени, едва прикрытая грудь – женщины на крыльце громко хохочут, налегая на пиво. Отблески заката, платье Бланш цвета вечерней зари, огненно-красная майка Стэнли – как прилив крови, как румянец разгорячённой плоти.

А вместо пианино больше труба. Полька-варшавяночка – главная музыкальная тема спектакля. Под её аккорды раздался тот самый выстрел. Первая утрата юной принцессы, удар, трещина в сознании, не сумевшем справиться с такой бедой. Эта музыка преследует Бланш долгие годы. Заводится нажатием на каждую тревожную кнопку её души.

Полька-наваждение звучит злее, неотвязнее: Стэнли – поляк! Предки сестёр Дюбуа – французские плантаторы-колонисты, а Ковальски – отпрыск польской голытьбы. «У Ковальски и Дюбуа разные взгляды на жизнь». И люди они слишком разные, чтобы ужиться в комнатёнке с портьерой. Столкнутся – слабый рубеж падёт без боя.

Неизбежность этого столкновения ясна обоим задолго до развязки. Стэнли, стоя над поверженной «белой дамой», бросает: «Ну!.. Мы же назначили друг другу это свидание с первой же встречи». Бланш не спорит. Ещё вечером, подарившим было надежду, призналась своему горе-спасителю Митчу: «С первого же взгляда на него меня пронзила мысль: вот он – твой палач. И этот человек ещё сотрёт меня в порошок...»
Что же, Стэнли Ковальски злодей, чудовище? Нет, обычный выходец из низов, которому ничто не давалось в жизни даром. Заносчивость и насмешки Бланш приводят его в бешенство. Поначалу ему даже сочувствуешь. Действие пьесы развивается, как на ринге. В каждом раунде открываются нюансы, меняющие всю картину и наше отношение к героям. «Обмен ударами» учащается к финалу. Последний, сокрушительный, остаётся за ним. В пьесе Уильямса этот герой показан откровенно тупым и злобным.

Стэнли Сергея Потапова совсем не простак. Говорит тише, не срывается на крик, пока не пьян. Владеет собой и, кажется, воспитан, да не считает нужным соблюдать приличия – не прослыть бы «тряпкой». Носит хитроватую полуулыбку – маску «своего парня» из рекламы пива. Человек без лица? Возможно, персонаж так и задуман автором. Ведь Ковальски – то же, что Кузнецов или Смит. Самая распространённая в Европе и Америке сороковых фамилия. «Один из», каждый. Всё же, в спектакле «безликость» Стэнли – тоже своего рода маска, из-за которой проглядывает человек с задатками стратега. Живёт по принципу «Каждый сам себе король», по «Кодексу Наполеона», по неписаным законам городских джунглей, но просчитывает ходы. Не Бланш, а он главный герой спектакля, ещё и поставленного исполнителем этой роли.

Но Бланш на второй план не уходит – Елена Харитонова мастерски удерживает внимание зрителя. Бланш здесь – не бьющаяся в агонии раненая птица Вивьен Ли в фильме Элиа Казана. В спектакле она скорее усталый путник, как ни странно, видящий в тяготах пути приключение. Когда становится совсем невмоготу, расщеплённое сознание открывает ей спасительную дверь в сказку.

Грязи не пристать к девочке из хорошей семьи, из дома с колоннами, что бы та ни сделала! Нет уже ни семьи, ни дома, пора самой платить по счетам, а Бланш так и осталась «вдовствующей Джульеттой». Тот, единственный, снова и снова приходит к ней – солдатом, школьником, агентом по подписке. «А люди – каются, попрекают друг друга... „Сделай ты то-то и то-то, так мне бы не пришлось делать того-то и того-то...”» Упрёк его «порочной природе», себе, не спасшей, не ставшей ему респектабельной вывеской «Семья». Тем, у кого «искала приюта», силачу Митчу, оказавшемуся таким слабаком.
Ёжик волос под париком Бланш пугает Митча больше её жуткой исповеди. Режиссёрская вольность кажется оправданной: «Не хочешь фальши? Смотри, как бы правда не сшибла тебя с ног!» Со Стэнли этот номер не пройдёт, и пробовать нечего. Бывший двоечник сначала преподаёт учительнице урок словесности, а затем топит её в сточной канаве. Дарит билет из «Мечты» в «Дом Восходящего Солнца».

Что ему лепет Бланш об интеллигентности, духовной красоте и душевной тонкости? Он видит то, что видит – пьяную женщину в дурацком грязном платье, жалкую побирушку с очередной порцией грёз. Добить лежачего «Кодекс Наполеона» не запрещает.

Сладкоголосая птица юности навсегда умолкла и для Митча. Теперь только блюз – он словно обречён терять любимых женщин. Герой Михаила Фоменко трогателен и даже трагичен. Простак с тонкой душой всегда будет чужой игрушкой. Даже Бланш, зная, каково это, не удержалась. За минуту до свидания с Митчем целует паренька из газеты. Глоток воздуха, прививка от отвращения к себе. Она бы хотела любить и не лгать, но Митч не тот человек, ничего бы у них не вышло. Белый мотылёк отдохнул бы и упорхнул. Не такому тяжеловесу гоняться за бабочками.

Стелла, младшая сестра Бланш, персонаж очень интересный. Ольге Абрамовой в этой роли приходится «оттенять» главных героев. Подробности её жизни раскрываются в диалогах с Бланш. Сёстры не виделись пару лет, хотя Стелла уехала давно. Какое-то время назад она, видимо, готова была расстаться с мужем, но теперь всё улеглось, и они даже ждут ребёнка. Перед нами неглупый, стойкий человек. За высокопарными нравоучениями Бланш ей видится попытка разбить семью. А слова о том, что со Стэнли нельзя заводить детей, звучат для Стеллы кощунством.

Мастерство актёров Малого театра ярко проявляется и в небольших ролях. Соседи Ковальски – жизненные, почти шукшинские образы. Юнис Ирины Жеряковой, Ханна Любови Ещенко – горластые кумушки с мягким сердцем и слезой сочувствия наготове. Герой Михаила Мартьянова – юноша с чистым взором, возможно, и газете помогает бесплатно, по убеждениям. Стив с Пабло (Максим Хрусталёв и Константин Юдаев) – «заводские мужики» с окраины. Доктор (Сергей Тезов) и надзирательница (Алёна Охлупина) – слуги явно государства, а не общества. Роботы в пиджаках. «Трамвай „Желание”» – пьеса об изначальном несовершенстве жизни. Её мораль – «Будь человеком. Всегда». Спектакль Малого театра доносит её до самого сердца.


Елена Романова


Дата публикации: 20.01.2017