Костромской Николай Феодосиевич

Актер

КОСТРОМСКОЙ (настоящая фамилия — Чалeeв) Николай Феодосиевич (23.VI (5. VII).1874 — 3.XI. 1938) — русский советский актер. Hapодный артист РСФСР (1937). Выступал на любительской сцене. Профессиональную сценическую деятельность начал в 1902; работал в Херсоне в труппе Мейерхольда и Кашеверова, затем в Тифлисе, Севастополе, Николаеве, Костроме, Баку, Астрахани, Нижнем Новгороде. С 1917 Костромской — в труппе Московского театра Корша. С 1918 — актер Малого театра. Костромской создавал острые сценические образы, отмеченные мастерством, богатым запасом жизненных наблюдений исполнителя. С 1919 вел педагогическую работу. Руководил драматическими мастерскими при Малом театре (1919-25). Преподавал в студии им. Комиссаржевской, в студии им. Ермоловой. С 1932 — в Театральном училище им. Щепкина. Выступал также как режиссер: «Собор Парижской богоматери» В.Гюго (1926, совм. с И.С.Платоном), «Альбина Мегурская» Н.Шаповаленко (1929), «Мстислав Удалой» И.Прута (1932, совм. с Б.Никольским), «Сон в летнюю ночь» У.Шекспира (1928), «Последняя бабушка из Семигорья» И.Евдокимова (1934), «Коварство и любовь» Ф.Шиллера (1937, совместно с В.Абашидзе, А.Остужевым и Н.Яковлевым). Роли: Митрофанушка, Стародум («Недоросль» Фонвизина), Земляника, Городничий («Ревизор»), Молчалин, Скалозуб, Фамусов («Горе от ума»), Гаев, Фирс, Лопахин («Вишневый сад»), Шабельский («Иванов») и др.; в Малом театре — Осип («Ревизор»), Мамаев («На всякого мудреца довольно простоты», 1923), Кучумов («Бешеные деньги»), Горностаев («Любовь Яровая»), Лыняев («Волки и овцы»), Восмибратов («Лес»), Берендей («Снегурочка»), Левшин («Враги»), Абу-Мильк («Загмук»), Брут («Юлий Цезарь»), генерал Спасский («Бронепоезд 14-69»), граф Людовико («Собака садовника» Лопе де Вега, 1919), граф де Мирмон («Путь к славе» Э.Скриба, 1922), Кириллыч («Жена» К.Тренева, 1928), Звездинцев («Плоды просвещения») и др. В кино — с 1919 года.



Из рецензий на спектакли с участием Н.Ф.Костромского (по книге Ю.А.Дмитриева «Академический Малый театр. 1917-1944).

«Ревизор» (1938): «Осип Костромского был опустившимся, грязным, почти дряхлым стариком, которому все давно стало безразлично. Такой Осип вступал в противоречие с гоголевским персонажем. Не без ехидства журналист писал: «Хороший старичок. Только вот наговаривает на себя: «Возьмешь, говорит, себе бабу». Ну какую уж бабу в семьдесят лет. Прихвастнул старичок Осип» («Декада московских зрелищ», 1938, №8, с.17).



«Лес» (1937). Восмибратов Костромского был благообразен, как церковный староста. И разговаривал он ласково и кротко. Казалось, что его обмануть ничего не стоит. Но это только казалось. В разговоре с сыном обнаруживался хозяин-самодур и человек беспощадный.



«На всякого мудреца довольно простоты» (1935). Мамаеву, каким изображал его Н.Костромской, С.Дурылин давал такую характеристику: «Когда-то он был очень полный, а теперь у него мешки под глазами и вся его барская плоть похожа на одежду, которая шита на толстяка, а донашивать ее приходится человеку худому. Кажется, что этому человеку нужно поддерживать самоуверенность в себе, чтобы не рухнуть окончательно. Он и Глумову обрадовался потому, что на него, как на своего человека, кое в чем можно опереться. Но чем слабее стоит на ногах этот барин, тем больше он говорит о себе как об опоре всего существующего. Его консерватизм неизлечим» (С.Дурылин 80 лет на сцене. – в кн.: А.Н.Островский на сцене Малого театра. М.-Л., «Искусство», 1948, с. 59).